|
Есть в Стокгольме музей "Васа" - одного-единственного корабля. Спущенный на воду в 1628 году, самый большой корабль того времени, он сразу же затонул из-за плохо продуманной конструкции и пролежал на дне ровно 333 года. В середине двадцатого века "Васа" подняли, отреставрировали. В музее можно не только полюбоваться судном, но и увидеть фильм-фантазию о катастрофе, изучить экспозицию поднятых со дна вещей, узнать о знаменитых путешествиях и морских баталиях той эпохи. Государство зарабатывает на историческом кораблекрушении деньги. Сотни туристов развозят по всему миру календари, чашки, майки с изображением "Васа". Чем-то акция с фрегатом напоминает отношение властей к иммигрантам.
Иммиграция в Швеции - относительно новое явление. До сороковых годов нашего века его просто не существовало. Первая большая волна беженцев-соседей из Дании, Финляндии и Норвегии пришлась на вторую мировую войну. Лет двадцать назад остальные европейцы потеснили северян. А вот данные на 1997 год: 200 с лишним тысяч иммигрантов - финны, 70 тысяч - из Югославии, 50 тысяч - из Ирана. Почти половина тех, кто сегодня приезжает в Швецию, - люди другой культуры, традиции, они часто выглядят как инопланетяне, английского, а тем более шведского не знают. Среди беженцев немало представителей социально неблагополучных слоев. А значит, вновь прибывшие часто пополняют местные преступные группировки. Положение усугубляется тем, что иммигранты сталкиваются с безработицей, которая, как и во всем мире, намного выше, чем среди местных жителей. Детям не легче - в шведских школах сверстники не всегда готовы принять молодых иммигрантов с распростертыми объятиями. Подражая родителям, юные шведы иногда объявляют войну новичкам, подобно тому, как российские школьники порой недоброжелательно реагируют на беженцев с Северного Кавказа.
Когда ситуация с беженцами и иммигрантами достигла критической массы, шведские власти паниковать не стали. Как в свое время корабль "Васа", проблемы иммигрантов "подняли", "просушили" и "покрыли лаком" - создали специальные программы для взрослых и детей, выделили на них средства, внесли специальные статьи в соответствующие законы. Особое внимание уделили просвещению новых граждан Швеции. Во-первых, на государственном уровне было заявлено: "И иммигранты, и дети беженцев в Швеции имеют право на такой же уровень основного образования, как их сверстники-шведы". Во-вторых, было решено - каждый ребенок иммигранта, родившийся в Швеции или за рубежом (а сейчас это примерно 12% учеников шведских школ), имеет право учить родной язык, тот, уточняют аккуратные шведы, "на котором ребенок каждый день говорит с родителями".
Вот как это организовано на практике, в школе "Ринкиби". "Ринкиби" - не типичное шведское учебное заведение. 97% учеников - турки, финны, уроженцы восточных государств, европейцы, есть и русские. Заместитель директора Хиллеви Риндеби рассказывает: "Обычно деньги школе даются в расчете на каждого ученика. В данном случае эта сумма делится на три части. На обучение вообще. На то, чтобы изучать шведский как иностранный. И еще дополнительные деньги для уроков родного языка". Учителя родного языка чаще всего носители этого языка. Шведский им надо знать обязательно, а еще пройти двухлетнюю подготовку в университете. Что касается детей, сначала новичок попадает в специальную группу, "ресепшин-класс" и тратит год-полтора на изучение шведского. Одновременно, на элементарном уровне, начинает изучать математику и социальные науки. Благодаря учителям-соотечественникам ученик "ресепшин-класса" избегает культурного шока - он всегда может попросить помощи.
В "Ринкиби" учатся и шведы. Как объяснила администрация, местных привлекают сильная футбольная секция и европейская языковая программа, по которой работает школа: английский язык с трех лет, второй европейский язык с 10 лет, третий язык с 13 лет. Но вообще типичный благополучный швед вряд ли отдаст своего ребенка в школу в этом районе - здесь живут только иммигранты самых разных этнических групп.
Оксана РОДИОНОВА |
